Толстое мурло дрожало как осиновый лист, хотя на улице было не так уж и холодно.

— Вы кто такой? — воскликнул он, пытаясь хорохориться. — Что вы себе позволяете?

Мусорщик дотронулся рукой до груди, где под курткой висел амулет леопарда. Улыбнулся, сказал:

— Случайный прохожий. А вы?

— Я депутат, — проблеял тот и повторил, уточняя. — Я депутат Госдумы.

Мусорщику стало смешно. Он достал яблоко и поинтересовался:

— Из какой партии?

— КПРФ, — ответил, запинаясь, депутат, и сразу же добавил. — Но у меня много друзей из «Единства».

— Это хорошо, — кивнул Мусорщик, надкусывая яблоко. — Будет кому прийти на похороны.

— Что? Что… вы… нет… у меня есть друзья среди солнцевских…

Этот жирный боров по комплекции превосходил Мусорщика примерно втрое. И, тем не менее, он трясся от страха, потому что впервые видел, как один человек играючи вырубает целую команду профессиональных охранников.

Мусорщик вспомнил своего недавнего собеседника, французского политика. Его даже сравнивать было противно с этим, едва не обделавшимся от страха депутатом.

— Я знаю Вячеслава Ивановича… — верещал депутат.

С ним даже говорить не о чем.

Пора заканчивать.

Мусорщик швырнул яблоко в окно, глянул на секунду в депутатские глазенки, а затем резко опустил кулак на левую ногу своей жертвы.

Пальцы почувствовали, как рвутся от удара мышцы и сухожилия.

Несколько месяцев в гипсе обеспечено. Боров взвыл от боли, ему вторил голос Мусорщика, с ненавистью закричавшему в ухо:

— Ну, где, где твоя Госдума?! А?!

Он поднял руку и снова ударил, на этот раз по правой ноге. Второй гипс, передвижения даже на костылях будут очень сложными.

— Где твой Вячеслав Иванович?! Где солнцевские?! Где?!

Боров забился дрожью, крича от страха и от боли.